http://www.fid.ru/projects/book/Saltykov/. Оригинал не отвечает, а Internet Archive доступен не всегда — поэтому текст лежит здесь. Снимок, из которого взята копия 
Home → Links → История интернета → Интернет и наука → Салтыков Борис Георгиевич
Президент Ассоциации "Российский дом международного научно-технического сотрудничества". Первый министр науки и технологий РФ в 1991-1996 годах. В 1994-2002 годах инициатор государственной программы "Поддержка сети телекоммуникаций для науки и высшего образования". С 1996 по 2003 годы член Стратегического комитета "Института Открытого общества" (фонд Сороса), курировавшего программу "Создание сети Интернет-центров" в 33-х российских классических университетах.
19.09.2005
— Борис Георгиевич, вспомните, пожалуйста, Ваше первое знакомство с компьютерными сетями. Где это было, и какое впечатление на Вас тогда произвело?
Это было, скорее всего, в CERN-e (Европейская организация ядерных исследований), куда СССР входил в качестве наблюдателя еще до времен Горбачева, и поэтому в Женеве постоянно жили и работали 30-40 наших ученых-физиков. В 1991-м году, когда рухнул СССР и, соответственно, Минатом СССР, под эгидой которого шли все работы в этой области, Россия объявила себя правопреемницей Союза. Но Минатома России еще не существовало, и единственной формальной структурой, которая могла поднять упавший флаг, было Министерство науки. Мне позвонил Е.П. Велихов и сказал: "Надо ехать в CERN и осуществлять правопреемство России". Я ему ответил, что ГКНТ, а теперь Миннауки никогда этим не занимались, но в итоге пришли к выводу, что теперь надо заняться. Я получил у Г.Бурбулиса индульгенцию, где было написано, что "подателю сего даются полномочия выступать от имени Российской Федерации", и в начале 1992 года я прилетел в Женеву, принял участие в церемонии, во время которой "положили" флаг СССР, подняли флаг России. Я почти 5 лет был официальным представителем в CERN-e и поэтому знаю, откуда приехал интернет. Так что первое мое знакомство с возможностями удаленного доступа, произошло в CERN-e.
— Почему, на Ваш взгляд, создателями компьютерных сетей были именно физики?
Потому что во время экспериментов нужно было обрабатывать огромные объемы информации, причем в режиме "on line" с удаленными командами физиков. Ускоритель, который работает в CERN-е, имеет длину более 20 км в виде подземного кольца, в котором с помощью огромных сверхпроводящих магнитов разгоняют элементарные частицы. В четырех точках этого кольца стоят детекторы, в которых сотни тысяч датчиков улавливают последствия столкновений частиц с какой-нибудь мишенью. События происходят за доли секунды, и физики по трэкам восстанавливают картину ядерных реакций. Возможно было бы все это делать без компьютеров? Конечно, нет. Кроме того, была необходимость предоставить доступ к информации сразу нескольким командам, которые одновременно участвовали в экспериментах. Собственно сети родились в Америке, их придумали военные (но это был не Интернет, а просто некая распределенная система управления), а протокол, как справедливо считают в CERN-е, родился именно в Женеве. Более десятка наших институтов, в том числе, в Москве, в Дубне, в Новосибирске давно сотрудничали с CERN-ом. И чтобы дать возможность нашим физикам участвовать в экспериментах, они должны были в режиме "on line" получать у себя всю информацию и интерпретировать эти же явления.
— Это означает, что какая-то инициатива со стороны западных стран все-таки была?
Несомненно, но не со стороны правительств Запада, а я бы сказал, со стороны фундаментальной мировой науки, где нет секретов, нет коммерческой ценности результатов НИР. С нашей стороны был плотно связан с CERN-м, с работавшими там физиками наш Курчатовский институт, поэтому, думаю, специалисты больше расскажут о том, что у нас было собственного, оригинального в области компьютерных технологий. Но что процесс "интернетизации" в CERN-e оказал на нас сильное влияние - это бесспорно.
В 1992 году Е.П. Велихов (при моей поддержке) добился того, чтобы Курчатовский институт стал независимым государственным научным центром. И где-то в это же время, насколько я понимаю, Е.П. Велихов с А.А. Солдатовым организовали "Релком" - первый зародыш сетевых структур, которые уже существовали на Западе. Повторюсь, что стимул дали физики и военные, а позже всё понял и бизнес - один из самых активных "пользователей" сетей сегодня. Хотя и наука остается очень важным пользователем сетей, потому что она интернациональна еще в большей степени - не только пишутся совместные статьи, но и ведутся совместные эксперименты. Без интернета наука обойтись уже не может.
— Помимо "Релкома" какие еще были инициативы с нашей стороны?
Как правило, какие-то независимые инициативы всегда растут снизу, каждый начинает строить свой "свечной заводик". И у нас началось строительство сетей. Кроме "Релкома" в начале 1990-х создавались университетские сети - RUNET (российская университетская сеть), отдельные сети начала строить Академия Наук (тогда их возглавлял А.С. Мендкович). Мы создали РФФИ, который финансировал свои сети в Москве и Новосибирске. Строились элементы сетей и на деньги Фонда Сороса.
Фонд Сороса - это неофициальное название, официальное - "Международный научный фонд" (International Science Foundation). Я был вместе с двумя-тремя людьми инициатором его размещения у нас в стране, вел переговоры с Соросом от имени Правительства, пригласил его сюда. Формально Фонд был создан в 1993 году для поддержки нашей фундаментальной науки. Главным аргументом было то, что российская наука - часть мировой, ее надо спасать, иначе огромные потери понесет и вся мировая наука. За 1993-1995 годы Сорос потратил примерно 120 миллионов долларов - сумму по тем временам сумасшедшую.
При этом мы пришли к очень разумному алгоритму. Ведь у нас не было времени на обработку многих тысяч заявок. Есть так называемый Институт Гарфилда в Пенсильвании, который фиксирует все публикации в солидных "ядерных" журналах. Если ты там опубликовался - значит, ты хороший ученый. Мы отобрали таким образом ученых, имевших также публикации, разослали инструкции, и заявки сразу хлынули, в основном по электронной почте ("живьем" привозили только москвичи). И вот уже в 1993 году электронная почта работала на Фонд Сороса. Параллельно или даже чуть раньше Сорос давал деньги на развитие компьютерных сетей. Шел проект так называемого "Московского бэкбона" - оптоволоконной сети, объединявшей многие институты Академии наук. Также полмиллиона долларов он выделил на создание сети новосибирского Академгородка, главным директором, конструктором и делателем который стал С.Л. Мушер. Министерство науки также давало некоторые деньги на развитие телекоммуникаций. Итак, в 1993-1994 гг. началось строительство сразу нескольких разрозненных сетей: РЕЛКОМ, RUNNET, РФФИ, Академии наук, Миннауки и Фонда Сороса. Мы поняли, что надо срочно делать единую государственную программу.
— И что же Вы предприняли?
В результате переговоров, большую роль в которых сыграл Е. П. Велихов, я собрал (в конце 94 или в 95 году) представителей четырех сетей в кабинете Министра науки и мы решили делать общую телекоммуникационную сеть науки. Я пообещал, что мы "выбьем" в бюджете отдельную строку на поддержку компьютерных сетей для науки и образования. И мы это сделали. По-моему, в связи с этим или чуть раньше был создан РосНИИРОС как исполнительная структура Миннауки, где был Экспертный Совет, который распределял, кому сколько дать и что где строить. Вот тогда и появилась общегосударственная поддержка развития телекоммуникаций науки и образования.
— Борис Георгиевич, с 1991 по 1996 гг. Вы занимали пост министра науки и технологий РФ. Расскажите, пожалуйста, почему именно Ваше Министерство решило поддержать создание сетей?
В Центральном экономико-математическом институте, где я получал второе (экономическое) образование, были собраны все специалисты в области экономики, госуправления, науки. Его директору - академику Н.Федоренко удалось собрать "Ноев ковчег" ученых из тех, кто знал западные, мировые теории и модели. Поэтому, когда в 1991г. Б.Ельцин избрал Е.Гайдара лидером команды и поручил ему набрать первое правительство демократической России, Гайдар пригласил специалистов, которые понимали, что такое рыночная экономика, в том числе, макроэкономика, финансы, наука и т.д. Почти половину того правительства составляли сотрудники ЦЭМИ, в том числе и я. Первое министерство науки называлось "Министерство науки и технической политики РФ". Оно отвечало в целом за государственную научно-техническую политику и высшее образование. В 1991 году никаких сетей вообще еще не было. В то время многие впоследствии "интеллектуальные" бизнесмены делали первые деньги на продаже компьютеров. Надо вспомнить, что в то время страна была в экономическом шоке, бюджет науки в сравнении с последним годом СССР упал в 2,5-3 раза. Одновременно рухнули все фонды министерств вместе с самими министерствами СССР (ГКНТ объединял и курировал около 40 гражданских министерств, у каждого из которых были фонды - так называемые "Единые фонды развития науки и техники", которые формировались из прибыли подведомственных предприятий). Поэтому денег не было и было не до сетей. А они-то как раз являлись приоритетным направлением, которое развивалось во всем мире, сулило "дивиденды" для самой науки (не материальные, а в виде новых результатов научных исследований), и их надо было поддержать.
— Что принципиально нового дали компьютеры и возможность удаленного доступа для работы институтов на первом этапе?
Самый общий ответ - новые возможности. Помню, когда у нас в ЦЭМИ появились компьютеры, резко возросла производительность труда ученых-экономистов. За 10 лет произошла настоящая революция. Одно время считалось, что с появлением компьютера уменьшится количество работников. Все оказалось наоборот: число людей увеличивалось, но с появлением более мощных машин, а потом и сетей появляется возможность ставить принципиально новые задачи, которые раньше никому даже в голову не приходили (типа расшифровки генома человека).
— Кто еще, помимо Миннауки, оказывал финансовую поддержку развитию научных сетей?
Конечно, существовало Министерство связи (тогда Министерство связи и телекоммуникаций, которым руководил В.Булгак). Строилась мощная линия "Дальний Восток - Москва" с выходом в Финляндию и Европу (это середина - конец 1990-х). RUNNET развивался через спутники, к сетям подключались те или иные университеты.
— Вернемся к программе фонда Сороса. Почему она предусматривала оснащение интернет-технологиями только классические университеты?
Мы решили, что технические университеты уже были субъектами первых научных сетей. Там были необходимые кадры, они понимали, что это такое. А поднимать нужно было именно гуманитарные вузы, которые без финансовой поддержки сами не могли внедрить у себя эти технологии.
— Почему для участия в программе Фонда Сороса было отобрано именно 33 региона? По какому принципу проходил отбор?
33 - это случайная цифра. Единственное, что мы сразу решили - не включать Москву и Питер, они уже были "перекормлены", а вот в провинцию такие деньги из центра долго бы ещё не поступили. В 1996 году я ушел из министерства, и Сорос пригласил меня войти в так называемый стратегический Комитет Института "Открытое общество" - Фонд Сороса в Москве. После Международного научного фонда Сорос еще не "остыл", поддерживал мегапроекты с бюджетом в десятки миллионов долларов. И российская сторона убедила Сороса поддержать программу создания интернет-центров в региональных университетах. В связи с этим вспоминается интересный сюжет, когда открывался центр во Владивостоке. Мы все (и Сорос) приехали в Институт биохимии имени Шемякина, где тогда находился офис Фонда. Во время торжественного открытия центра С.Мушер наладил видеоконференцию, и я запомнил, что Сорос, обращаясь к студентам, сказал: "Я рад, что на Дальнем Востоке открывается центр, но вы не думайте, что я большой специалист в этом деле. Я напоминаю себе вождя племени, который сам не умеет писать, но точно знает, что племя должно этому научиться". А лично мою роль я бы определил так: если Мушер был реальным "делателем" центров, то я был игроком стратегическим, т.е. лицом, убеждающим и Сороса, и губернаторов, и правительство в том, что программу надо поддерживать (программа-то была не только соросовская, но и правительственная). Правительство обеспечивало связь (тарелку, оптоволокно и т.д.), университет (на свои деньги) - ремонт в компьютерных классах, и Сорос - самые современные на тот период компьютеры (были соглашения с IBM, Intel, CISCO, HP), содержание команды, которая обслуживает центры в течение 5 лет, и маленькую дизайн-лабораторию из трех-четырех человек. От Калининграда до Владивостока, от Кольского полуострова до Нальчика за 3 года была создана сеть. Но отбор этих центров велся очень строго. Тогда министром образования был Тихонов А.Н., мы с ним хорошо ладили.
— А кем финансируются эти региональные центры сегодня?
Думаю, что в основном государством. Программа Сороса рассчитывалась только на 5 лет. Были сделаны попытки объединить центры в Ассоциацию, к этим центрам потом подключались школы, медицинские учреждения, библиотеки.
— Что еще, на Ваш взгляд, научные сети могут дать обществу?
Мне трудно сказать. У всех на слуху телеобразование, телемедицина, телеуправления, телеисследования (совместные исследования за тысячи километров от того места, где ты находишься). Безграничны возможности общения и развлечений. Приходят на ум идеи Вернадского о ноосфере - о некоем коллективном разуме. Можно помечтать в этом направлении. Тот же Grid, когда вы сможете включать все вычислительные мощности для решения каких-то сложнейших задач, пользуясь "электронными мозгами" всего человечества. Наука, возможно, позволит не только исследовать и моделировать, но и конструировать и воспроизводить самого человека. Но, увы, интернет, как любое фундаментальное изобретение Человека, содержит в себе две сущности - возможности и опасности. Не дай Бог дожить до тех времён, когда в человеке уже ничего "своего" не останется. Интернет и его развитие - это что-то типа коллективного разума с глобальными и непредсказуемыми возможностями.
← Платонов · Оглавление · Сердюк →
Копия страницы http://www.fid.ru/projects/book/Saltykov/. Оригинал не отвечает, а Internet Archive доступен не всегда — поэтому текст лежит здесь. Снимок, из которого взята копия